Александр Усватов

Нижегородский художник. Художественная выставка картин.

Псевдоискусство: плутовство или тенденция?

Общество, состоящее из идиотов
или бездарных людей, никогда
не будет преуспевающим. И обратно,
общество, состоящее из талантливых
и волевых лиц, неминуемо создаст
и более совершенные формы общежития.

Питирим Сорокин

 

С грустью наблюдаю за все более настойчивыми попытками идиотизации населения со стороны определенных людей, имеющих материальные, служебные и медийные рычаги влияния на молодежь вообще и молодых художников в частности. К святому для культурного человека понятию искусство приклеивают маловразумительный эпитет – современное, актуальное, новое, авангардное, нонконформистское, постмодернистское и т.п., а затем предъявляют одураченному обывателю нечто. Первооткрывателем был небезызвестный Казимир Малевич с его одиозным «Черным квадратом», который обрадованные искусствоведы объявили то ли новым словом и даже революцией в живописи, то ли знаком ее смерти, но безусловно произведением гениальным. Это акт «…самоутверждения того начала, которое имеет своим именем мерзость запустения и которое кичится тем, что оно через гордыню, через заносчивость, через попрание всего любовного и нежного приведет всех к гибели.» (Александр Бенуа). А поскольку событие случилось накануне очередной русской смуты, то и последовало продолжение и разрастание явления, получившего название «Русский авангард».

Последняя русская смута, начавшаяся четверть века назад, породила «Авангард второй волны». И если первый авангард все же пытался решать не только протестные (политические?), но и эстетические задачи, и в его рядах случались истинные таланты, то нынешний традиционную эстетику не признает, красотой пренебрегает, а профессионализм, как основу любого дела, отвергает и высмеивает. Художником объявляет себя всякий – нет, не взявший в руки кисть, - а наваливший на подиум кучу мусора, или в голом виде изображающий собаку, или, извините, нагадивший в Музее изобразительных искусств перед картиной Ван Гога (АиФ №8, 1996). И все это всерьез (!) обсуждается деятелями культуры – критиками, искусствоведами, галеристами, культорологами. В солидных столичных галереях устраиваются выставки, приглашаются журналисты, богатые люди, которым «впариваются» соответствующие объяснения. Все названное объявляется новой эстетикой под флагом свободы самовыражения. Агрессивные пропагандисты уже десантировались в крупных провинциальных городах и успешно окучивают местную околокультурную молодежь, убеждая ее, что знаменитым художником можно стать любому, важно найти собственный максимально эпатажный, дерзкий, провокационный способ привлечь к себе внимание публики. Какие к черту идеалы бескорыстного служения искусству? Чем циничней, бесстыдней, да что там – неприличней придумка, тем больше вокруг этого события шума, что и требуется организаторам.

У всякого общественного явления есть какие-то цели. Какие цели ставят перед собой верховоды, заправилы нынешнего псевдоавангарда? Для чего нужно очевидное стремление опошлить, опорочить, принизить изобразительное искусство? Создается ощущение некой целенаправленной акции, проводимой отнюдь не с эстетическими целями. Тогда с какими? С коммерческими? С конъюктурными? Понравиться западным культуртрегерам? Пожалуй, мелковато для общественного факта, к которому причастны даже крупные государственные чины. А может быть с политическими? Ведь есть теория, по которой оглупленным народом управлять легче. Не мне, неспециалисту, судить об этом из моего провинциального «далека». Могу только предполагать, основываясь на своем многолетнем жизненном опыте, следующее.

  1. Явление это не эстетическое, а протестное и по-большевистски бескомпромиссное.
  2. Явление это дилетантское, а потому не созидательное, а разрушительное.
  3. Явление это антиправославное, а следовательно и антироссийское.
  4. Подпитывают это явление некие «культурные генералы» и западные доброхоты.

Так что же реалистическая профессиональная живописная традиция действительно умирает и у нее нет будущего? Убежден: реализм еще поживет! Как живет и здравствует театральный реализм, который «хоронили» не единожды. Как живет и здравствует реалистическая литература, несмотря на потуги нынешних литавангардистов. Ну не заменит нормальный человек в своем доме добротный реалистический пейзаж или натюрморт на черный квадрат или красный треугольник!

Конечно крупноформатные сюжетные полотна в духе XIX века, отражающие масштабные религиозные, исторические, общественные, военные события, в XXI веке писать становится бессмысленно: кино или телевидение рассказать о событии могут лучше живописца, их информация будет более подробной и достоверной, ответить на цветаевское «Что» они могут лучше живописца. Но вот почувствовать… Тут у живописца пока еще возможностей больше, и ответить на цветаевское «Как» живописец может убедительней фото-кино-телеоператора. Ведь в отличие от него у художника кроме оптического смешения цветов имеется еще и механический – на палитре, а также многое другое: фактура холста и грунта, толщина, длина, направление и форма мазка, лессировка, лаки и др. И возможности распорядиться цветом как важнейшим средством художественной выразительности, у художника больше и разнообразней. Ничего нового я не сказал, все это хорошо известно и профессионалам, и коллекционерам, и просто ценителям живописи. Однако, полагаю, напомнить не помешает.

От сложных многофигурных композиций отошел сто лет назад Михаил Александрович Врубель. Собственно, это и есть настоящий авангард, т.е. передовой, прогрессивный, лучший, чем предшествующий. Кстати адепты нынешнего псевдоавангарда поспешили включить Врубеля в свои ряды. Это без зазрения совести заявил один из участников передачи «Свобода мысли» (13 июля 2010 г. 5 канал). Почтенная и некогда бесстрашная Марина Чегодаева, участвовавшая в передаче, увы, никак не отреагировала на этот кощунственный, на мой взгляд, выпад: сравните мысленно рядом «Демона сидящего» Врубеля и «Черный квадрат» Малевича.

Что же остается делать живописцу в XXI веке? Да все то же, что и раньше, только, думаю, возрастет значение, цена качества живописи. И соответственно уменьшится значение сюжета, содержания, информации. То есть за счет только острого сюжета, актуальной темы, богатого содержания добиться успеха будет трудно. Чтобы проиллюстрировать смысл сказанного, приведу подслушанный мною в советское время диалог двух знаменитых академиков: живописца и скульптора, - членов выставкома престижной выставки.

- Миша, - шепнул живописец, - а картинка-то – дерьмо.

- Конечно, Леша, - согласился скульптор. – Но ведь ленинскую тему поднимает.

И оба проголосовали «За».

Выходит значение сюжета (сообщения, информации, т.е. «Что») перестает быть превалирующим в творчестве живописца, а фактор качества живописи («Как») повышается? Не информация, а интонация? Минимум «Что», максимум «Как»? Возможно, вполне вероятно. Я уже был свидетелем отклонения очень модной ныне православного содержания картины, качество живописи которой было низким.Но не получится ли некая «мелкотравчатость», как говаривали в годы моей юности московские интеллектуалы, желавшие унизить оппонента? Не думаю. Тут все будет зависеть от масштаба личности живописца, от его интеллектуального, профессионального и художественного уровня, от его искренности, наконец. В этом смысле, я полагаю, скромный по сюжету «Демон сидящий» Врубеля не уступает сложнейшей по содержанию и композиции «Боярыне Морозовой» Василия Ивановича Сурикова, самого любимого мною живописца.

В силу жизненных обстоятельств (возраст, болезни) я десять лет не был в Москве и не видел столичных выставок. Но и в нашем городе случались интересные выставки. В качестве близкого примера обозначенного выше принципа (минимум «Что» - максимум «Как») могу назвать, виденные мною в 2010 году пейзажи москвича Михаила Абакумова, натюрморты нижегородца Вячеслава Грачева, портреты петербуржца Николая Блохина.

Сложные по сюжету, многофигурные композиции, которые также довелось увидеть, показались мне устаревшими, несовременными, неубедительными. Впрочем и художественный уровень их («Как») был далеко не суриковский.

Для меня, профессионального живописца, нет ничего выше качества живописи, того суриковского «дивного мешева», через посредство которого и выражает себя художник. Любителю живописи, стоящему перед шедевром, не очень интересно, кто был этот король или кардинал на портрете или как называется река, изображенная на пейзаже. Он восхищается мастерством живописца, художественными достоинствами произведения. Помнится, впервые увидев мальчишкой «Боярыню Морозову», я был буквально ошеломлен – нет, не драматизмом сюжета! – но великолепием живописи, буйством красок этого суриковского шедевра. Уже потом я прочитал на табличке информацию, которая меня не очень заинтересовала.

Мой покойный друг кандидат искусствоведения, профессор Вячеслав Аркадьевич Филиппов (автор замечательной книги «Импрессионизм в русской живописи». Белый город. Москва, 2003), неизменно восхищавшийся живописными новациями Малевича, о котором мы части спорили в беседах о русском авангарде, однажды пришел ко мне с эпидиоскопом и на белой стене мастерской воспроизвел два-три десятка живописных работ Малевича. Я попросил друга оставить лучшую работу и прикнопил рядом репродукцию «Демона сидящего». Филиппов долго молчал, потом сказал: «Может быть ты прав».

Да простит мне читатель несколько сумбурную, но, поверьте, искреннюю статью. Уж очень противно наблюдать (при очевидной некой мощной поддержке!) выкрутасы нынешних «авангардистов», всех этих отовсюдуписающих мальчиков, целующихся милиционеров, лающих, кусающих, какающих мужиков, все эти шоу, вытесняющие из галерей, из журналов, телепередач искусство, т.е. работу, сделанную искренне и искусно, как мало кому по силам, а в идеале – никому.

Хочется верить, что барьеры, чинимые традиционной русской живописи от Репина и Сурикова, Грабаря и Коровина, Корина и Пластова, Гаврилова, Стожарова, Федосова и многих других замечательных русских живописцев до наших дней, не остановят молодых коллег, и они прорвут, преодолеют препоны, не позволят одурачить себя всяческими постмодернами.

 

Александр Усватов,

член Союза художников России.

Нижний Новгород